Пути рыбацкие поистине неисповедимы. Есть среди нашего брата любители постоянных, насиженных мест, есть такие, что устремляются на места, где «кто-то ловил активно». А есть рыболовы-«бродяги» или, выражаясь более тактично, рыболовы-туристы.

Первые, как правило, на уху поймают всегда. Они знают, под какую кочку или корягу забросить рыболовную снасть, знают, когда на их «участке» та или иная рыба идет на кормежку, на отдых и даже знают, в какое время и какой «питательный рацион» она употребляет. В одних случаях у них бывает «густо», в других «в среднем», но никогда не бывает «пусто».

Вторые, как правило, прибыв на места, где «кто-то буквально на днях ловил активно», варят «уху» из концентратов, привезенных из города, а когда нет желания готовить горячую пищу, утоляют голод консервами из камбалы, кетовой тешей или тихоокеанской сельдью, также «пойманными» в городских магазинах.

Третьи - «бродяги», используя очередные отпуска, с увесистыми рюкзаками, палатками, резиновыми лодками отправляются в дальние странствия по родным дальневосточным просторам. Их влечет и манит первозданное бытие неизведанных водоемов и, конечно же, их обитатели. Нередко и эти рыбаки довольствуются «ухой» из концентратов, но зато каких великанов тайменей, ленков и красавцев хариусов вылавливают они на спиннинги и другие рыболовные снасти!

В полевых условиях они умеют не только приготовить великолепную уху. Они умеют и жарить, коптить рыбу, делать различные балыки и солить свою добычу, дабы в сохраненном виде привезти кое-что из своих рыболовных трофеев и, угощая ими родных и друзей, вести бесконечные рассказы 1о своих походах.

Мне больше по душе именно эта, третья группа рыболовов, и все свои отпуска, как правило, я провожу на горных таежных реках в компании полюбившихся мне «бродяг».

Добравшись до устья Чукена, в верховьях горной реки Хор, мы группа «бродяг» первым делом отаборились, то есть разбили палатки, заготовили дрова и, разобрав спиннинги, отправились «процеживать» светлые струи реки. На четыре спиннинга, пробуя блесны разных систем и конструкций, мы поймали двух небольших ленков.

Утром снова поклевок не было.

«И скучно, и грустно...», - пропел вполголоса мой старый спутник по туристским походам Анатолий Челы-шев. Сидим, курим, рассуждаем: отчего и почему и что будем варить на завтрак?

Из-за поворота выплывает лодка, причаливает к нашему табору, и, как нередко случается, - традиционная просьба: «ребята, куревом не угостите?» Конечно, куревом мы богаты, а вот рыбой бедны, но... у наших «просителей» в лодке около сорока увесистых ленков и шесть огромных тайменей.

Мы, «бродяги», на рыбу не жадные, но зацепить за тройник, вывести и вытащить на берег одного такого вот тайменя - для нас величайшее наслаждение, ради которого мы избегаем домов отдыха и санаториев, кормим своей кровью полчища комаров, мокнем под проливными дождями и мерзнем по ночам в палатках. : При виде улова гостей у Анатолия округляются глаза, меня пробирает легкий озноб, и мы в один голос про-. износим:

- Где? Когда? На какие блесны?

Пожилой техник из поселка Горного, сделав две полновесных затяжки из предложенной папиросы и осмотрев наш табор, изрек: «Да, устроились вы неплохо, и снасти у вас отличные. Однако спать вы любите, а наша хорская рыбка гуляет по ночам, днем она отстаивается на ямах и до ваших «железок» (то бишь блесен) небольшая охотница. Нашей рыбке нужна и другая приманка - колонок, белка, а чаще всего - мышь, вот мы и подстраиваемся под ее аппетиты». С этими словами наш новый знакомый достал из лодки видавший виды спиннинг, оснащенный искусственной мышью.

Конусообразная «дуля» из губки, обшитая шкурой какого-то серого зверька. Внутри 20-25-граммовый груз. Конец «дули» оснащен мощным тройником. У основания, где «дуля» крепится с миллиметровой жилкой, второй такой же, свободно качающийся тройник. Весь этот «снаряд» в целом весит около пятидесяти граммов. Намокнув, он достигает веса 75-100 граммов. Если такой «снаряд» тяжел для заброса, стоит сжать приманку рукой, - и спиннинг снова послушен.

Ловля на искусственную мышь начинается с наступлением темноты и продолжается до рассвета. Такую приманку хорошо берет ленок, таймень, не брезгует ею и щука. После заброса, упав на воду, мышь не тонет и при подмотке катушкой идет поверху, образуя усы, как от плывущей мыши или другого мелкого грызуна. В лунные светлые ночи ленок и таймень хватают «мышь» на полпути к берегу или же у самого берега. В темные безлунные ночи рыба идет на «шлепок», образуемый приводнением искусственной мыши, и если в районе лова есть ленок или таймень - поклевки будут после одного-двух поворотов катушки. В зависимости от водоема заброс делается от пяти до двадцати метров. Лучше всего рыба ловится на перекатах, глубиной до одного метра или небольших ямах глубиной до двух-трех метров, куда таймень и ленок выходят на ночную кормежку. Днем же эти рыбы предпочитают отстаиваться в более глубоких ямах под корчами и валунами.

Вращение катушки должно соответствовать скорости движения по воде любого грызуна и, конечно, медленнее в полтора-два раза, чем при подмотке любой блесны. Искусственная мышь идет по водной глади, минуя коряги и другие препятствия, за которые обычно цепляются блесны.

В тот день, отрезав кусок портянки из серого шинельного сукна, вооружившись проволокой и различными тройникамидмы в течение дня изготовили более дюжины различных «мышей». Затем мы обследовали наиболее хорошие места, определили, где кому встать, и, поужинав ухой из подаренного нам ленка, отправились за ночной добычей. Делаю подряд до полусотни забросов, но все впустую. В голову приходят нехорошие мысли о наших гостях: вот, мол, отловили рыбу где-то сетями, а морочат нам голову.

Ухожу метров на четыреста вниз по течению и у устья безымянного, весело гремящего ручья делаю первый заброс. Медленно кручу катушку в полной уверенности, что нас все же здорово разыграли, заставив бодрствовать ночь. Бдительность притуплена после «шлепка», механически делаю первый поворот, и вдруг... резкий удар выбивает катушку из рук. Вдалеке, куда упала моя «мышь», в кромешной тьме, слышится сильный всплеск, и... все стихло. Лихорадочно хватаюсь за катушку, кручу до самого берега - пусто.

Чувствую, что вспотел. Оправившись от нервного потрясения, делаю второй заброс. Шлепок «мышки» - и пальцы впились в шпильки катушки. Поворот, другой -и вдруг снова резкий удар. На сей раз я был настороже. Резкая подсечка, плавная выводка - и пятикилограммовый ленок на берегу. Вытираю со лба пот и делаю очередной заброс. Пусто. Третий, четвертый, а на пятом -еще такой же ленок.

Больше на этом месте поклевок не было. Я перехожу ниже, и только сделал заброс, как в районе «шлепка» послышался мощный всплеск, а после нескольких новоротов катушки почувствовал, как что-то мощное повисло на моем тройнике. После пятнадцатиминутной борьбы десятикилограммовый красавец таймень был уже на берегу.

Характерно, что ленок идет на «шлепок» и берет приманку снизу, резко уходя в сторону и образуя сильный рывок. Таймень по месту «шлепка» наносит мощный удар своим широким оранжевым хвостом, стараясь оглушить жертву, после чего разворачивается и заглатывает ее.

Нам не удалось рыбачить до рассвета. В час ночи подул холодный ветер, температура упала, прогонные кольца наших спиннингов стали обледевать, и в два часа ночи мы вернулись в табор.

У меня было три ленка и таймень; Анатолий поймал двух ленков и пудового тайменя. Остальные двое наших начинающих «бродяг» поймали по два ленка.

Да, ночная рыбалка, дорогие друзья рыболовы, замечательная рыбалка!

Михаил Сысоев
"Рыболов приамурья", 1968 г.

|

Автор комментария: Введите защитный код: